Теперь наступила очередь Джамиля и Синдха. Колотя и пиная их, Вандердеккен свалил заговорщиков на палубу и, схватив кинжал, застыл над оцепеневшими от ужаса матросами. Его трясло от ярости, безумные глаза налились кровью. Нэб стоял с ним рядом, держа пса за загривок, и со страхом гадал, что будет дальше.

Вдруг тяжелый вздох вырвался из груди капитана, и он просипел, глядя на заговорщиков:

— А ну встать, вероломные крысы! Марш в кубрик! Идти передо мной! А не то я тут же, на месте перережу вам глотки! А ты, мальчик, иди за мной с собакой, прикроешь меня сзади!

Остальные члены команды сидели в кубрике возле печки, попивая кофе, или лежали на койках. Вдруг дверь с громким стуком распахнулась, капитан ногой грубо втолкнул Джамиля и Синдха внутрь так, что те свалились, уткнувшись носами в палубу. Все испуганно подняли головы и увидели Вандердеккена, а за его спиной — Нэба и собаку.

— Созвать всех сюда! Быстро!

Началась невообразимая суета. Петрос и другие матросы из кают, расположенных по борту, набились в кубрик.

Наконец воцарилась наводящая ужас тишина — под леденящим взглядом капитана вся команда в страхе замерла. Засунув кинжал за пояс, Вандердеккен вцепился в волосы своих пленников и рывком поднял их головы.

— Кто еще был с вами? — кричал он. — Говорите, или я отправлю вас к рыбам, как этого негодяя Скрегса!

Джамиль сложил ладони и заныл:

— Только мы двое, капитан. Нас Скрегс заставил. Мы его боялись. Он пригрозил, что иначе убьет нас.

Ему вторил Синдх, слезы лились у него из глаз, стекая по синему шраму, он умолял не убивать его.